Приглашаем на семинар — практикум «Функциональная диагностика опорно-двигательного аппарата»

Авторский семинар с использованием знаний и навыков мануальной терапии, остеопатии,  функционального мышечного тестирования, прикладной кинезиологии, нейродинамики, спортивной медицины, йогатерапии, постурологии, стабилометрии, электромиографии, позволяющий выявить слабые места в опорно-двигательном аппарате людей, как практикующих физические нагрузки, так и желающих начать тренировочный или реабилитационный процесс.

Тренировки, разработанные в соответствии с результатами биомеханической оценки, могут проводиться в индивидуальном порядке или в формате малых групп под контролем специалистов.

Пример подобной тренировки является частью данного семинара-практикума.

Цель проведения семинара: получение участниками знаний и практических навыков биомеханического тестирования опорно-двигательного аппарата с последующим подбором оптимального комплекса упражнений для индивидуальных тренировок.

Вид научно-практического семинара: повышение квалификации

Общая трудоемкость семинара: 8 академических часов (1 день)

Форма проведения: очно-заочная, дневная.

Дата проведения: по предварительной записи

Семинар будет полезен для тех, кто:

  • хочет провести функциональное тестирование или профессиональную диагностику;
  • работает в сфере ЛФК/АФК и восстановительной медицины;
  • интересуется своим здоровьем, но не знают с чего начать;
  • кому интересно узнать о функциональном состоянии своего опорно-двигательного аппарата.

По результатам практикума, получаем реальную картину функционального состояния ОДА, заполняем диагностическую карту и разрабатываем методики индивидуальных тренировок для каждого.

 

Практика проводится с применением современных стабилометрических и беспроводных кинезиологических систем, а также оборудования с биологической обратной связью (БОС).

Автор семинара: Артем Николаевич Чуров , врач — мануальный терапевт, врач-остеопат, йогатерапевт, преподаватель Санкт-Петербургского Института Междисциплинарных Исследований.

Численность в группе: до 10 человек

Выдаваемый документ: Сертификат (лицензия № 2100 от 01.09.2016 г. серия 78Л02 №0001035)

 

Контакты:

Федеральный центр дополнительного профессионального образования «Санкт-Петербургский  институт междисциплинарных исследований»

Тел.: +7(812) 924 88 75

Все вопросы по организации мероприятия в регионах РФ и СНГ просим присылать на е-mail: info@spbimi.ru

 


Хорошо известно лечебное действие музыки на организм человека. Аналитические обзоры нейрофизиологических данных последних лет свидетельствуют о неослабевающем интересе к проблеме специфического воздействия музыки на мозг [17, 29, 30]. В литературе сообщается об «эффекте Моцарта», положительном воздействии музыки Гайдна, Листа и других композиторов на эффективность выполнения пространственно-временных задач, а также способность подавлять эпилептиформную активность [25, 32]. Терапевтическим эффектом обладает музыка не только немецких композиторов. В музыкотерапии широко используются самые разные произведения классической, этнической и современной музыки, включая такие оригинальные стили как хип-хоп и ритмичный речитатив (рэп) [29].

Анализируя данные о механизмах музыкальных воздействий, исследователи обращают внимание на сходство организации нейронных и музыкальных ритмов, отмечается совпадение частот музыкальных ритмов и нижних частот нейрональных осцилляций таламокортикальных цепей, а также подобие иерархической организации нейронной активности и ритмических компонентов музыки [30]. Более того, исследователи подчеркивают анатомическую обусловленность музыкального восприятия. Во-первых, за счет дифференцированной обработки тональной (мелодической) и ритмической информации разными таламическими структурами и кортикальными слоями и, во вторых, интеграции этих музыкальных компонентов в таламокортикальных петлях. При этом мелодике или частотной информации отводится роль основного содержания с соответствующей доставкой этой информации в слуховую кору через прямые входы к четвертому слою нейронов, а ритму – контекста, преимущественно модулирующего характера, с  соответствующим прохождением в слуховую кору через модулирующие входы  второго и третьего нейронных слоев. [26, 27, 28]. Особенности частотно-временной структуры музыкальных сигналов, которая подобна частотно-временной структуре импульсных потоков нейронов и анатомическая обусловленность эффективной обработки музыкально-организованных звуков указывают на то, что в основе механизмов терапевтического влияния музыки лежат процессы синхронизации между афферентными влияниями и эндогенными нейродинамическими процессами.

Вопросам синхронизации нейродинамических процессов и физиологической значимости этого явления в литературе уделено много внимания. Показано, что явления синхронизации играют ключевую роль в механизмах высших интегративных функций мозга [1, 11, 21]. Это касается как эндогенных нейродинамических процессов, так и нейронной активности вызванной внешними раздражителями. Например, выработка условного рефлекса возможна при определенном уровне синхронизации (сочетании) внешних раздражителей: условного и безусловного [15]. Фактор времени или временное совпадение различных активаций рассматривается как важнейшее условие долговременного изменения синаптической эффективности [2]. Примером значимости эндогенной синхронизации является сообщение о  том, что активация внимания и сознательно прогнозируемые произвольные движения сопровождаются синхронизированными разрядами нейронов неспецифического и мотороного таламуса [14]. Процессы синхронизации нейронной активности рассматривают в качестве одного из важных механизмов таламо-кортикальной интеграции [23, 33]. Не менее значима для мозга синхронизация эндогенной нейронной активности с внешними раздражителями [31]. Показаны различные эффекты предъявления сенсорных стимулов синхронно с колебаниями ЭЭГ в режиме триггерной стимуляции [4, 5]. Исследована зависимость эффектов триггерной фотостимуляции от синхронизации с различными фазами альфа-волны [3]. Делается вывод, что эффекты фотостимуляции определяются тем, с какой фазой пачечной нейрональной активности таламо-кортикальных петель сочетается нейронная активность, вызванная сенсорным стимулом. В этой  связи, не вызывает сомнений, что афферентная импульсация, сочетаясь с определенными фазами спонтанной нейронной активности выраженной в тех или иных графоэлементах биоэлектрической активности мозга приводит к реструктуризации последней. Так же очевидна зависимость этой реструктуризации от уровня синхронизации исходной биоэлектрической активности мозга с афферентным потоком.

Ранее нами сообщалось, что в процедурах биоакустической коррекции (БАК) при  прослушивания звуков синхронизированных и согласованных с собственной ЭЭГ наблюдается изменении баланса катехоламинов и серотонина в сыворотке крови [9]. Так же показано, что применение метода БАК у детей с синдромом дефицита внимания и гиперактивностью уменьшает количество клинических признаков заболевания: невнимательности, импульсивности и гиперактивности [16]. Сообщалось и о других терапевтических эффектах акустического воздействия скоррелированного с собственной биоэлектрической активностью мозга [8, 20]. В настоящей работе мы представляем результаты, полученные с использованием модификации метода БАК, позволяющей применять его в комплексной реабилитации детей с задержкой психического и речевого развития.

Биоакустическая коррекция является нелекарственным методом лечения, позволяющим (практически при отсутствии побочных эффектов) восстанавливать психоэмоциональное состояние за счет активации эндогенных процессов саморегуляции. В методе БАК осуществляется сенсорная стимуляция структур мозга связанных с процессами мотивации и подкрепления, что достигается предъявлением акустических стимулов музыкального диапазона, параметры которых согласованы с параметрами текущей биоэлектрической активности головного мозга пациента.

В литературе высказывается гипотеза о том, что речевая функция является частным случаем музыкальных способностей [29]. Также обращается внимание на то, что в обработке речевой и музыкальной информации есть много общих  моментов [30]. В этой связи, в настоящей работе для специфической активации структур мозга ответственных за организацию речи, вместе с набором музыкальных звуков применялся набор вербальных стимулов, предъявление которых также согласовывалось с текущей биоэлектрической активностью мозга пациента. Цель работы заключалась в исследовании процессов пространственной синхронизации ЭЭГ детей с задержкой психического и речевого развития  в условиях процедур биоакустической коррекции с вербальной стимуляцией.

Методы

Обследовано 36 детей с задержкой психического и речевого развития церебрально-органического генеза: 26 мальчиков и 10 девочек в возрасте от 4 до 6 лет. Основная группа детей (ОГ), 25 человек, проходила курс процедур биоакустической коррекции, которые заключались в прослушивания детьми акустического образа собственной ЭЭГ в реальном времени. В контрольной группе (КГ), 11 детей, прослушивали запись акустического образа ЭЭГ здорового ребенка сделанную заранее.

Регистрация и преобразование ЭЭГ в звуковой образ проводились с помощью компьютерного комплекса «Синхро-С» (производство ООО «СинКор», Санкт-Петербург, Россия). Биоэлектрическую активность головного мозга регистрировали в точках Fp1, Fp2, O1, O2 (по системе 10-20) относительно объединенного ушного электрода с частотой дискретизации 250 Гц при закрытых глазах. Все каналы регистрации ЭЭГ преобразовывались в акустический образ одновременно и независимо. Полученные звуки предъявлялись в соответствии со стороной регистрации ЭЭГ. Длительность сеанса составляла 20 минут. Преобразование ЭЭГ в акустический образ осуществлялось на основе операции согласования значений периодов колебаний ЭЭГ с множеством звуковых сэмплов, где каждому периоду колебания ЭЭГ в диапазоне от 1 до 30 Гц соответствовал звуковой сэмпл с определенной частотой основного тона [6]. Отношения частот основных тонов звуковых сэмплов соответствовали темперированному музыкальному строю, что придавало акустическому образу ЭЭГ выраженный музыкальный характер. Предъявление звуковых сэмплов происходило синхронно с текущей ЭЭГ, при этом частота основного тона предъявляемого звука соответствовала значению периода текущего колебания ЭЭГ.

В соответствии с задачей активации речевых функций, биоэлектрическая активность мозга  по каналу О1 озвучивалась вербальными стимулами, при этом, множеству значений периодов колебаний ЭЭГ соответствовало множество вербальных сэмплов. Набор вербальных сэмплов был заранее согласован с логопедами и состоял из простых наиболее употребительных слов, например: «мама», «папа», «дом», «каша» и другие. Предъявление слов производилось синхронно с текущей ЭЭГ, но не раньше окончания предыдущего вербального стимула. Таким образом, вербальные стимулы не смешивались друг с другом. Кроме того, для регулирования интенсивности вербальной стимуляции, между вербальными стимулами было введено временное окно, в течение которого подача следующего вербального стимула не производилась [7]. Средняя величина временного окна составляла 1500 мс. При сокращении временного окна до значений менее 1000 мс, у ребенка могла возникнуть негативная эмоциональная реакция. Предъявление вербальных стимулов производилось бинаурально и одновременно с «музыкальным» озвучиванием ЭЭГ по другим каналам.

Продолжительность процедуры  в среднем составляла 20 мин. Вербальный режим включался на 10-й минуте процедуры и продолжался около 10-ти минут. В контрольной группе дети прослушивали только запись акустического образа чужой ЭЭГ. Параметры записи соответствовали прочим параметрам процедур в основной группе: продолжительность 20 минут, включение вербального режима с 10-й минуты. Сеансы проводились через день. Каждый ребенок проходил от 10 до 15 сеансов. На фоне проведения процедур все дети основной и контрольной групп проходили занятия с логопедом.

Оценка уровня пространственной синхронизации ЭЭГ производилась на основе анализа кросскорреляционных функций. Для пар отведений: Fp1-Fp2, Fp1-O1, Fp1-O2, Fp2-O1, Fp2-O2, O1-O2 осуществлялся поиск максимума кросскорреляционной функции. Если максимум кросскорреляционной функции наблюдался в нулевой точке по оси абсцисс и превышал значение 0,3 по оси ординат, то для данного временного отрезка ЭЭГ, анализируемая пара процессов считалась синхронной. Длительность эпохи анализа составляла две секунды. Вычислялась доля синхронных участков ЭЭГ на последовательных безартефактных эпохах. Для каждой пары отведений анализировалось 60 эпох от начала процедуры прослушивания акустического образа ЭЭГ. В задачу данной работы входила оценка динамики пространственной синхронизации ЭЭГ в ходе курса биоакустической коррекции. В этой связи, вычислялся средний уровень синхронизации для первой и последней процедуры в основной и контрольной группах.

Для оценки общего функционального состояния, на основе периодометрического анализа вычислялось среднее значение доли периодов колебаний ЭЭГ альфа-, бета-, тета- и дельта-диапазонов для каждой точки регистрации на эпохе анализа равной 2 минутам от начала процедуры.

Статистический анализ проводился с использованием программного пакета «STATISTICA». Проверка нормальности распределений полученных массивов осуществлялась по критерию Колмогорова-Смирнова. Оценка достоверности вычислялась по t-критерию Стьюдента и непараметрическому критерию Вилкоксона для парных выборок.

Результаты

Перед курсом процедур биоакустической коррекции у большинства детей основной и контрольной групп наблюдалась неразборчивость речи с невозможностью выговаривания ряда звуков. Скудный словарь, произносят только отдельные слова и фразы, обобщать не могут.  Речь не выступает, как средство общения. У одного ребенка из основной группы  речь отсутствовала, наблюдались односложные ответы «да» или «нет», много жестикуляции. В сфере взаимоотношений до процедур БАК взаимодействия со взрослыми были ситуативные и зависели от удовлетворения личных потребностей. С детьми контакта не наблюдалось, в лучшем случае рассматривали действия детей. Могли принять участие в совместных подвижных играх, но цели игры не понимали, просто бегали. К явлениям природы и социального мира интереса не проявляли. В мотивационной сфере до процедур БАК познавательный интерес носил неустойчивый, ситуативный, кратковременный и непроизвольный характер. По параметру агрессивности до процедур БАК наблюдали выраженные импульсивные агрессивные действия по отношению к близким. В ряде случаев наблюдалась аутоагрессия. В эмоциональной сфере до процедур БАК наблюдался индифферентный, безразличный фон настроения с неадекватными колебаниями. Эмоции незрелы, что проявлялось в неадекватности и уплощенности эмоциональных проявлений, также наблюдался узкий круг эмоциональных предпочтений.

В конце курса процедур биоакустической коррекции с вербальной стимуляцией у всех детей основной группы наблюдалось увеличение четкости и разборчивости речи, дети стали больше говорить. Отмечается увеличение активного словаря, появляются слова, как средство общения. У некоторых детей наблюдалась повышенная разговорчивость. Ребенок с отсутствовавшей речью свободно связывает по два-три слова в предложении. Для большинства детей «скачок» в речевой активности наблюдался после 3 — 4 процедуры с продолжающимся нарастанием речевой активности к концу курса процедур.

К концу курса процедур БАК дети становятся более общительными, обращают внимание на игру детей, начинают подражать. Не противятся контакту со взрослыми, могут невербально выполнить по просьбе действие. Однако взаимодействия со сверстниками оставались малосодержательны. Появляется интерес к игрушкам, книгам и к окружающему. Остается незначительная склонность к агрессивным реакциям только в конфликтных ситуациях и в момент чрезмерного эмоционального напряжения. Наблюдается умеренная лабильность фона настроения. Появляются эмоциональные реакции, но они еще поверхностные и обедненные. Отмечаются типовые, стереотипные эмоциональные проявления.

В целом, в ходе процедур БАК в основной группе наблюдалось снижение нарушений эмоционально-волевой сферы и увеличение речевой активности.

В контрольной группе детей, которые прослушивали чужую запись акустического образа ЭЭГ подобных изменений за аналогичный промежуток времени (около 30 дней) не наблюдалось. Нарушения эмоционально-волевой сферы сохранялись. Заметных изменений в речевой сфере также не выявлено. В ряде случаев сразу после процедуры наблюдалось кратковременное увеличение речевой активности, которое в дальнейшем не сохранялось.  Многолетняя практика лечения детей с задержкой психического и речевого развития показывает, что достоверные положительные сдвиги психического развития могут наблюдаться только после 6-ти месячного курса лечебных мероприятий включающих медикаментозное лечение с логопедией.

В ЭЭГ в основной и контрольной группах по усредненным показателям биоэлектрической активности мозга за первые 2 минуты процедуры в лобных отведениях в начале курса доминировала активность бета-диапазона, около 40%, наблюдалось значительное количество дельта-волн, около 10%, активность в диапазонах альфа- и тета-волн составляла по 25%. В затылочных отведениях альфа-ритм в большинстве случаев отсутствовал или регистрировались отдельные альфа-волны, преобладала полиморфная активность. Наблюдалось приблизительное равенство доли периодов колебаний альфа-диапазона — 33%,  бета-диапазона — 32% и тета-диапазона — 28%. В диапазоне дельта-волн доля периодов колебаний ЭЭГ составляла около 7%.

В курсе процедур прослушивания акустического образа собственной ЭЭГ в основной группе в лобных отведениях наблюдалось уменьшение доли альфа-ритма с 27,5 ± 4,5% до 25,0 ± 5,5% (p<0,05) слева и с 27,6 ± 4,5% до 25,0 ± 4,1%  (p<0,05) справа. В тета-диапазоне  наблюдалось увеличение доли периодов колебаний ЭЭГ справа с 22,5 ± 4,2% до 26,0 ± 7,1%  (p<0,05). В затылочных отведения зарегистрировано увеличение доли периодов колебаний бета-диапазона справа с 29,9 ± 10,2% до 34,5 ± 12,1%  (p<0,05).

В контрольной группе детей, которые прослушивали запись акустического образа чужой ЭЭГ, наблюдалось уменьшение альфа-ритма в правом лобном отведении с 28,5 ± 2,2% до 24,5 ± 3,1%  (p<0,05), а также уменьшение активности тета-диапазона в правом лобном отведении с 25,1 ± 4,2% до 23,2 ± 4,1% (p<0,05). В остальных отведениях и частотных диапазонах ЭЭГ достоверных изменений не наблюдалось.

Результаты анализа пространственной синхронизации представлены в таблице 1. Исходно в основной и в контрольной группах наблюдается примерное равенство значений пространственной синхронизации. Наибольшие значения синфазности наблюдаются в межполушарных параллельных парах отведений (Fp1-Fp2 и O1_O2), наименьшие значения синхронизации получены для точек регистрации ЭЭГ расположенных по диагонали (Fp1-O2 и Fp2-O1). Уровни синхронизации внутриполушарных пар занимают промежуточные значения. В начале курса процедур в основной и в контрольной группах достоверной разницы между парами Fp1-Fp2 и O1-O2 не выявлено.

В ходе процедур прослушивания акустического образа собственной ЭЭГ в основной группе наблюдается увеличение уровня пространственной синхронизации лобных отведений, и уменьшение пространственной синхронизации затылочных отведений. В диагональных парах достоверных изменений уровня синфазности не выявлено.

В контрольной группе к концу курса процедур значимых изменений пространственной синхронизации не обнаружено.

Биоакустическая коррекция

Обсуждение

В ходе проведения курса процедур прослушивания детьми акустического образа собственной ЭЭГ в реальном времени наблюдается восстановлению эмоционально-волевой сферы с существенным увеличением речевой активности. Эти изменения сопровождаются реструктуризацией параметров ЭЭГ. В большей мере изменения частотной структуры ЭЭГ затрагивают правое полушарие. Наблюдается снижение активности альфа-диапазона и увеличение активности тета-диапазона в лобных отведениях, увеличение бета-активности затылочного отведения. Наблюдаемые изменение частотной структуры ЭЭГ можно интерпретировать как переходный процесс. Более подробная интерпретация полученных изменений частотной структуры ЭЭГ детей на сегодня нам представляется преждевременной.

В литературе сообщается, что повышение мощности медленноволновых компонент соответствует увеличению степени тяжести отставания в развитии,  подчеркивается, что преобладание медленных составляющих ЭЭГ в основном затрагивают левое полушарие [10]. В нашем исследовании мы наблюдали рост тета-активности в правом лобном отведении. Увеличение активности тета-диапазона описано в литературе в ходе лечения детей с ЗПР с применением транскраниальной микрополяризации [13] и может свидетельствовать об активации структур лимбической системы.

Наибольшего внимания заслуживает динамика пространственной синхронизации. Согласно нейрофизиологическим данным, для нормального функционального состояния характерна повышенная синфазность лобных отведений и заметный фазовый сдвиг ЭЭГ  затылочных отделов [12, 18, 19], то есть преобладание уровня синхронизации лобных отделов над затылочными. В ходе процедур прослушивания акустического образа собственной ЭЭГ наблюдалось увеличение синфазности лобных отделов и снижение синфазности затылочных отведений. Следовательно, наблюдаемая динамика пространственной синхронизации может быть интерпретирована как нормализация. Изменение уровня синхронизации лобных и затылочных отведений в сторону нормализации может указывать на процессы восстановления таламокортикальных взаимодействий [18]. Можно предположить, что в большей мере эти изменения затрагивают фронто-таламическую систему, важная роль которой показана для реализации сложных форм психической деятельности и регуляции уровня бодрствования [24].

Таким образом, предъявление звуков синхронизированных с текущей биоэлектрической активностью мозга способно активировать процессы восстановления психической деятельности. Исходная комплиментарность музыкальных звуков нейродинамическим процессам обуславливает высокую эффективность такого воздействия. Одновременная активация речевых функций за счет вербальной стимуляции, также синхронизированной и согласованной с текущей ЭЭГ, ускоряет процесс восстановления психической деятельности в еще большей мере.    

Заключение

Предъявление музыкальных звуков синхронизированных и согласованных с собственной ЭЭГ совместно с вербальными стимулами также скоррелированными с биоэлектрической активностью мозга способствует восстановлению эмоционально-волевой сферы и увеличение речевой активности детей с задержкой психического и речевого развития. Нормализация психического состояния детей сопровождается увеличением пространственной синхронизации биоэлектрической активности мозга лобных отделов и уменьшением пространственной синхронизации затылочных отделов.

Литература

  1. Абарбанель Г.Д., Рабинович М.И., Сельверстон А., Баженов М.В., Хуэрта Р., Сущик М.М., Рубчинский Л.Л. Синхронизация в нейронных ансамблях. Успехи физиол. наук. 166 (4): 363-390. 1996.
  2. Балабан П.М., Коршунова Т.А. Сетевые, клеточные и молекулярные механизмы пластичности в простых нервных системах. Успехи физиол. наук. 42 (4): 3-19. 2011.
  3. Белов Д.Р., Гетманенко О.В., Колодяжный С.Ф., Кануников И.Е. Латеральное торможение в нейрональных сетях и форма волн альфа-ритма. Рос. физиол. журн. им. И. М. Сеченова. 94 (2): 152 -162. 2008.
  4. 4. Каменкович В.М., Барк Е.Д., Шевелев И.А., Шараев Г.А. Связь зрительных иллюзий с частотой и фазовым сдвигом ритмической фотостимуляции. Журн. высш. нервн. деятельности. 47 (3): 496-503. 1997.
  5. Каменкович В.М., Барк Е.Д., Верхлютов В.М., Шевелев И.А., Михайлова Е.С. Шараев Г.А. Зрительные иллюзии, вызванные ритмическими вспышками, и «движение» по коре волн альфа-активности. Журн. высш. нервн. деятельности..48 (3): 449-457. 1998.
  6. Константинов К.В. Способ нормализации психофизиологического состояния. Патент РФ №2410025 от 17.02.2009.
  7. Константинов К.В. Способ активации речевых функций головного мозга. Патент РФ № 2492839 20.04.2012.
  8. Константинов К.В., Грицишина М.А., Нефедова Г.Э. Восстановление когнитивных функций у больных с органическими поражениями головного мозга в комплексной медицинской реабилитации. Клиническая медицина. 2012. №5. C. 36 – 39.
  9. Константинов К.В., Карпенко М.Н., Леонова М.К. Динамика уровня серотонина в сеансах прослушивания акустического образа собственной ЭЭГ. Нейрокомпьютеры: разработка, применение. 2014, №7, с.32-37.
  10. Кожушко Н.Ю., Евдокимов С.А., Матвеев Ю.К., Терещенко Е.П., Кропотов Ю.Д. Исследование локальных особенностей ЭЭГ у детей с нарушениями психического развития методом независимых компонент. Физиология человека. 40 (5): 30-37. 2014.
  11. Ливанов М.Н. Нейронные механизмы в памяти. Успехи физиол. наук. 6 (3): 66-76. 1975.
  12. Лохов М.И., Фесенко Ю.А., Рубин М.Ю. Плохой хороший ребенок. Проблемы развития, нарушения поведения, внимания письма и речи. СПб, 2008.
  13. Пинчук Д.Ю. Транскраниальные микрополяризации головного мозга: клиника, физиология. Санкт-Петербург 2007.
  14. Седов А.С., Медведник Р.С., Раева С.Н. Значение локальной синхронизации и осцилляторной активности нейронов таламуса в целенаправленной деятельности человека. Физиология человека. 40 (1): 5-12. 2014.
  15. Соколов Е.Н., Незлина Н.И. Условный рефлекс: детектор и командный нейрон. Журн. высш. нервн. деятельности. 57 (1): 5-22. 2007.
  16. Трушина В.Н., Константинов К.В., Клименко В.М. Реабилитация детей с синдромом нарушения внимания и гиперактивностью на основе непроизвольной адаптивной саморегуляции с ЭЭГ-акустической обратной связью. Медицинский академический журнал. 2007. 7 (3). C. 70-78.
  17. Федотчев А.И., Радченко Г.С. Музыкальная терапия и «музыка мозга»: состояние проблемы и перспективы исследований. Успехи физиол. наук. 44 (4): 35-50. 2013.
  18. Хризман Т.П. Развитие функций мозга ребенка Л: Наука, 1978.
  19. Шеповальников А.Н.,. Цицерошин М.Н, Апанасионок В.С. Формирование биопотенциального поля мозга человека. Л.:Наука, 1979.
  20. Яковлев.Н.М., Косицкая З.В., Клименко В.М., Непрялова Н.Е., Константинов К.В. Снижение выраженности аффективных расстройств у больных с дебютом шизофрении методом биоакустической коррекции. Журн. неврологии и психиатрии. 2011. №12. С. 32-35. 21. Baars B.J., Gage N.M. Cognition brain and consciousness, introduction to cognitive neuroscience. Oxford, 2010.
  21. Bressler SL1, Menon V. Large-scale brain networks in cognition: emerging methods and principles. Trends Cogn Sci. 2010 Jun;14(6):277-290.
  22. Contreras D., Steriade M. Synchronization of low-frequency rhythms in corticothalamic networks. Neuroscience. 76 (3): 11-24. 1997.
  23. Ghajar J, Ivry RB. The predictive brain state: asynchrony in disorders of attention Neuroscientist. 2009 Jun;15(3):232-42.
  24. Jausovec N, Habe K. The “Mozart effect”: an electroencephalographic analysis employing the methods of induced event-related desynchronization/synchronization and event-related coherence. Brain Topogr 2003;16:73-84.
  25. Jones EG. A new view of specific and nonspecific thalamocortical connections. Adv Neurol. 1998;77:49–71.
  26. Jones EG. The thalamic matrix and thalamocortical synchrony. Trends Neurosci. 2001;24:595–601.
  27. Jones EG. Chemically defined parallel pathways in the monkey auditory system. Ann NY Acad Sci. 2003;999:218–233.
  28. Koelsch S. Towards a neural basis of music-evoked emotions. Trends in Cognitive Sciences. 14 (3 1): 131-137. 2010.
  29. Musacchia G, Large EW, Schroeder C.E. Thalamocortical mechanisms for integrating musical tone and rhythm. Hear Res. 2014, Feb;308:50-59.
  30. Ngo H.V., Martinetz T.,2 Jan Born J., Molle M. Auditory Closed-Loop Stimulation of the Sleep Slow Oscillation Enhances Memory. Neuron. 78: 1-9. 2013.
  31. Rauscher F.H., Shaw G.L., Ky K.N. Music and spatial task performance. Nature. 1993.V. 365 N 6447. P. 611.
  32. Steriade M. Corticothalamic resonance, state of vigilance and mentation. Neuroscience. 101 (2): 243-276. 2000.

Авторы: К.В. Константинов. к.б.н., с.н.с Физиологического отдела им. И.П.Павлова ФГБУ НИИ экспериментальной медицины СЗО РАМН, Санкт-Петербург, Россия, Д.Б. Мирошников. н.с, Физиологического отдела им. И.П.Павлова ФГБУ НИИ экспериментальной медицины СЗО РАМН, В.М. Шайтор. проф. Северо-Западного государственного медицинского университета им. И.И.Мечникова, Санкт-Петербург, Россия, Ю.Б. Белозерова. врач — невролог высшей категории Института Мозга Человека РАН им. Н.П. Бехтеревой.


 

 

Видеоролик, специально подготовленный проф. В.И.Усачевым для видеоканала: Стабилометрия и стабилоплатформы. Подробнее о В.И.Усачеве и его концепции:http://www.biomera.ru/about/actions/t…

Приводится в авторской редакции. Для связи с автором используйте электронную почту v.usa@bk.ru
© Усачев В.И., 2010
© БиоМера, 2010

 


Cпешим поздравить с 8 Марта очаровательных, обаятельных и воистину прекрасных женщин!

Пусть праздник весны придет со своими лучшими подарками в виде отличного настроения, счастья и радости.

С наилучшими пожеланиями,
мужской коллектив СПбИМИ

В статье рассмотрены особенности, связанные с организацией и процессом применения здоровьесберегающих технологий в профессиональной деятельности специалистов службы сопровождения. Применение здоровьесберегающих технологий с использованием аппаратных средств значительно снижает неблагоприятное влияние эндогенных и экзогенных факторов на речевую и профессиональную деятельность педагогов: уменьшая количественные и качественные перегрузки речеголосового аппарата, препятствуя возникновению риска профессионального, личностного, психоэмоционального выгорания и сопряженных с ними социальных рисков.

Совершенствование образовательных программ явилось одним из аспектов модернизации школьного образования актуального для обеспечения качества образования как интегрального социального параметра жизнеобеспечения. Здоровьесберегающей деятельностью в образовательных учреждениях охвачены, как правило, учащиеся, в то время как, по мнению многих ученых-классиков и современников, начинать любые изменения в системе образования необходимо в первую очередь с педагогов.
Профессия педагога, как свидетельствует ряд исследований, по частоте невротических, психосоматических расстройств и других заболеваний может быть отнесена к группе риска. Так, у лиц речевых профессий, в том числе начинающих педагогов, фонастении встречаются в 6,5 раз чаще, чем у лиц неречевых профессий (4,64% и 0,71% соответственно); заболевания голосового аппарата встречаются в 30−40% случаев, у начинающих педагогов — в 55−60% [3].

Неблагоприятное влияние на речь оказывают экзогенные и эндогенные факторы. Экзогенные факторы макро- и микросоциума включают в себя: стрессогенную экологическую обстановку, влияние педагогических рисков, факторов стресса в профессиональной деятельности педагогов [4; 6]. Эндогенными факторами по результатам многочисленных исследований признаны: несовершенная техника голосоведения и речи; нарушения речевого дыхания; повышенное мышечное и психоэмоциональное напряжение; высокие энергетические затраты организма на речевую деятельность; количественная и качественная перегрузка речеобразующего аппарата [2, 6].
В результате анализа научной литературы и экспериментальных исследований были выявлены противоречия между речевой культурой педагога и качеством обучения учащихся; речевой культурой и качеством жизни педагога; необходимостью развития речевой культуры педагога и освоением специальных технологий.
Здоровьесберегающие технологии и здоровьесберегающая деятельность специалистов службы сопровождения имеют свои особенности, связанные как с организацией, так и с процессом данного вида деятельности.
Особенностью организации здоровьесберегающей деятельности в условиях комплексного медико-психолого-педагоги-ческого подхода является использование разнообразных аппаратных средств в диаг-ностико-прогностическом и коррекционноразвивающем процессах. Организация профессиональной деятельности до сих пор не рассматривала аппаратные средства как педагогический инструментарий и одну из составляющих рабочего места специалиста (табл. 1).

Рабочее место педагога 2016
Профессиональные аппаратные средства могут применяться на всех этапах деятельности специалистов службы сопровождения — диагностики, планирования, проведения анализа результатов, прогноза развития. Применение инструментария, с одной стороны, облегчает нагрузку на профессиональные и личностные составляющие рабочего места, с другой — инициирует повышение уровня компетенций: профессиональных и личностных; универсальных и специализированных.
Анализ литературы показывает, что инновационные компьютерные средства не являются для специалиста частью содержания обучения, а представляют собой дополнительный набор возможностей диагностики и развития, являются средством обучения. Компьютер как средство обучения объединяет в себе как инструмент обучения, так и субъект, — педагога.
Такое построение занятий не только намного облегчает труд специалиста, перераспределяя нагрузку между составляющими рабочего места, но и позволяет добиться значительно лучших и более устойчивых результатов, чем применение только традиционных приёмов.
Таким образом, применение здоровьесберегающих технологий с использованием аппаратных средств модернизирует, оптимизирует и значительно облегчает труд специалистов, решая такие вопросы, как: организация рабочего места; оптимизация ведения текущей и отчетной документации; объективизация и формализация полученных результатов, особо актуальная в период введения ФГОС-2; возможность ведения научных исследований, проектной деятельности; создание единого информационного пространства.
Перераспределение нагрузки между составляющими рабочего места значительно снижает количественную перегрузку речеобразующего аппарата педагога, служит сохранению профессионального здоровья и профессионального долголетия.
Особенность процесса здоровьесберегающей деятельности проявляется как в период подготовки к функционированию, так и в период собственно функционирования технологии.
Период подготовки, в свою очередь, объединяет два этапа: 1) свойственный для всех технологий — этап обучения — теоретический и практического применения; 2) свойственный только для здоровьесберегающих технологий — этап оздоровления, гармонизации в функционировании организма педагога — как на уровне внутренней (природной, эндогенной) реальности, так и на уровне внешней (экзогенной) реальности [7]. Область внутренней реальности (скрытые возможности организма, личности), а также их роль в использовании здоровьесберегающих технологий на сегодняшний день исследована недостаточно [2].
Одной из современных, здоровьесберегающих, здоровьесохраняющих и здоровьеформирующих технологий, которая гармонизирует на системном уровне внутреннюю (природную) и внешнюю (реальные системные знания) реальности субъекта во взаимодействии с реальностями предметного мира и социального пространства, является педагогическая технология биологической обратной связи (БОС) [7].
Метод БОС — волевое управление функциями организма с целью их совершенствования в норме и коррекции при патологии. Посредством электронных приборов осуществляется регистрация и преобразование информации о состоянии органов и систем человека в доступные сознанию зрительные и слуховые сигналы.
В России впервые применен метод биологической обратной связи с использованием такого физиологического параметра, как респираторная синусовая аритмия — методика RSA-БОС. RSA — величина, представляющая собой разницу между максимальной величиной частоты сердечных сокращений (ЧСС) на вдохе и минимальной величиной ЧСС на выдохе [1; 5]. Показатель RSA является количественным выражением баланса парасимпатических и симпатических влияний в организме; индикатором физиологического возраста человека, функционального состояния организма, его резервных и адаптационных возможностей [1].
На основе метода БОС и методики RSA-БОС разработана технология нормализации и совершенствования речи и функционального состояния, которая осуществляется поэтапно: сначала формируют диафрагмально-релаксационный тип дыхания как новый дыхательный стереотип и новое функциональное состояние; затем обучают новым навыкам голосообразования, артикуляции, речи и поведения, формируя новый речевой и новый поведенческий стереотипы. В течение БОС-тренинга на экран монитора выводятся физиологические параметры организма человека в виде цифровых значений (текущих и за истекшую минуту), в виде графиков пульса и дыхания, осуществляется аудиозапись речи [5].
Процесс подготовки педагога к овладению здоровьесберегающей технологией биологической обратной связи (БОС) на этапе нормализации функционального состояния организма позволяет за достаточно короткий срок сформировать с учетом индивидуальных возрастных, психофизиологических, психоэмоциональных и др. особенностей новый дыхательный стереотип, новое функциональное состояние, новый речевой стереотип, новое психоэмоциональное состояние [2; 7]. Новый речевой стереотип характеризуется: 1) индивидуальным паттерном речевого дыхания — уменьшением количества дыханий в минуту; увеличением выдоха — рабочей фазы речи; 2) индивидуальным паттерном звучащей речи — улучшением просодических компонентов; налаживанием речевого синергизма; формированием мягкой голосопо-дачи; повышением качества звучания речи.
Положительные изменения внутренней реальности (гармонизация с самим собой) объективизируются также с положительной динамикой во внешнюю реальность (гармонизация с внешним миром), которая проявляется в сформированности качественно новых коммуникативных умений и навыков; в повышении профессиональных качеств — речевого и педагогического общения, в умении формировать гуманитарный диалог [7].
Процесс применения здоровьесберегающей технологии, как и любой педагогической технологии, заключается в передаче педагогом знаний и умений своим воспитанникам. Особенностью процесса применения является не только владение полученными знаниями на уровне внутренней и внешней реальности самим педагогом в виде индивидуальных паттернов — дыхания, функционального состояния, речевого дыхания, звучащей речи — но и использование этих знаний в процессе всей речевой деятельности (обучения, воспитания, организации).
Рассматривая значение правильного использования речеголосового аппарата для здоровья педагога, необходимо отметить синергетическую обусловленность (взаимосвязь) гармонизации внутреннего состояния педагога и, как внешнего его проявления, — речевой функции. Гармонизация речевой функции находит свое выражение в том числе в речевом синергизме, в правильной технике голосоведения, в снижении энергетических затрат на речевую деятельность [2; 7]. Вместе с тем необходимо подчеркнуть и синергетическую обусловленность между общей гармонизацией организма педагогов и гармонизацией педагогического пространства, речевого общения, педагогического общения, что и является, в свою очередь, основой для формирования гуманитарного диалога. Отсутствие или нарушение внутренней и внешней гармонизации педагога может стать той системной ошибкой или критической точкой, которая явится препятствием в цепочке формирования гуманитарного диалога [7].
Проведенные исследования доказывают, что применение здоровьесберегающих технологий в области речевой функциональной системы с использованием аппаратных средств значительно снижает неблагоприятное влияние эндогенных факторов на речевую и профессиональную деятельность педагогов.
Перераспределение нагрузки между составляющими рабочего места снижает количественную перегрузку речеголосового аппарата; гармонизация работы речеголосового аппарата уменьшает качественную перегрузку речеобразующего аппарата. В результате снижения количественных и качественных перегрузок значительно снижаются высокие энергетические затраты организма на речевую деятельность.
Организация здоровьесберегающей деятельности, уменьшая нагрузку на личностные и профессиональные составляющие рабочего места специалиста, способствует сохранению профессионального здоровья и профессионального долголетия, инициирует повышение уровня универсальных и специализированных компетенций.
Процесс здоровьесберегающей деятельности, предусматривая:

1) переподготовку кадров, в рамках которой осуществляется
нормализация и гармонизация функционирования организма педагога и оптимизация работы речеголосового аппарата, — сохраняет функциональное и речевое здоровье педагога;

2) процесс применения, предполагая использование полученных знаний самим педагогом и передачу знаний учащимся на основе двудоминантного подхода, препятствует возникновению риска профессионального, личностного, психоэмоционального выгорания, способствует повышению уровня профессиональных и личностных компетенций [7].

Снижение влияния эндогенных факторов ведет к снижению неблагоприятного влияния экзогенных профессиональных факторов риска: профессионального выгорания, профессиональной деформации, личностной деформации и сопряженных с ними социальных рисков.

Раскрывая особенности организации и процесса применения здоровьесберегающих технологий в системе образования, необходимо отметить и результат их применения — это снижение влияния педагогических рисков, сохранение речевого и профессионального здоровья и профессионального долголетия педагогов, сбережение кадрового потенциала и кадрового ресурса образовательного учреждения.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Баевский P Ы., Кирилов О. И., Клецкин С. З. Математический анализ изменений сердечного ритма при стрессе. М.: Наука, 1984. 220 с.
2. Вовк О. Н. Адаптивная саморегуляция речевого дыхания по показателю респираторной синусовой аритмии: Дис. … канд. мед. наук. СПб., 2005. 195 с.
3. Орлова О. С. Профилактика нарушений голоса у лиц речевых профессий: Методические рекомендации. М.: 1993. 17 с.
4. ПановаН. В. Педагогическое долголетие: Монография. СПб.: СПб. АППО, 2007. 443 с.
5. Сметанкин А. А. Формирование, совершенствование и коррекция речи в норме и патологии на основе применения метода биологической обратной связи по дыхательной аритмии сердца // Биологическая обратная связь. 1999. № 2. С. 3-14.
6. Степанова Ю. Е. Влияние окружающей среды на состояние гортани у лиц голосово-речевых профессий // Новости оториноларингологии и логопатологии. 1999. № 2 (18). С. 81-84.
7. Теречева М. Н. Гуманитарные педагогические технологии как средство повышения качества речевой культуры современного педагога // Непрерывное образование. СПб.: СПб. АППО. 2012. № 1. С. 54-61.
REFERENCES
1. Baevskij P. M., Kirilov O. I., Kletsckin S. Z. Matematicheskij analiz izmenenij serdechnogo ritma pri stresse. M.: Nauka, 1984. 220 s.
2. Vovk O. N. Adaptivnaja samoreguljatsija rechevogo dyhanija po pokazatelju respiratomoí sinusovoj arit-mii: Dis. … kand. med. nauk. SPb., 2005. 195 s.
3. Orlova O. S. Profilaktika narushenij golosa u lits rechevyh professij: Metod. rekomendatsii. M.: 1993. 17 s.
4. Panova N. V Pedagogicheskoe dolgoletie: Monografija. SPb.: SPb. APPO, 2007. 443 s.
5. Smetankin A. A. Formirovanie, sovershenstvovanie i korrektsija rechi v norme i patologii na osnove pri-menenija metoda biologicheskoj obratnoj svjazi po dyhatel’noj aritmii serdtsa // Biol. obratnaja svjaz’. 1999. № 2. S. 3-14.
6. Stepanova Ju. E. Vlijanie okruzhajuwej sredy na sostojanie gortani u lits golosovo-rechevyh professij // Novosti otorinolaringologii i logopatologii. 1999. № 2 (18). S. 81-84.
7. Terecheva M. N. Gumanitarnye pedagogicheskie tehnologii kak sredstvo povyshenija kachestva rechevoj kul’tury sovremennogo pedagoga // Nepreryvnoe obrazovanie. SPb.: SPb. APPO. 2012. № 1. S. 54-61.

Статья предоставлена автором.

М.Н. Теречева 


Последнее десятилетие в России отмечается рост речевых и голосовых нарушений среди детей дошкольного и младшего школьного возраста. Данные нарушения распространены также и среди взрослых. Значительную группу риска при этом составляют профессионалы голоса и речи: певцы, актёры, дикторы радио и телевидения, лекторы, преподаватели, воспитатели.

Нарушения голоса и речи отрицательно влияют на психосоматические показатели здоровья человека, на способность и желание общаться с другими людьми и, в конечном счёте, на эффективность учебы, профессиональной деятельности и уровень социальной адаптации.

Основными причинами развития речевой патологии являются наследственная предрасположенность и неблагоприятная внешняя среда, повреждения или нарушения созревания мозга, минимальные мозговые дисфункции, энцефалопатии. Немаловажное влияние на увеличение числа речевых дисфункций оказывает ухудшение здоровья детей в целом. Среди многочисленных факторов, отрицательно влияющих на качество голоса и речи, также выделяются стрессы, избыточное психоэмоциональное напряжение, количественная и качественная перегрузка речеобразующего аппарата, отсутствие правильной техники голосоведения и речи, нарушения речевого и фонационного дыхания, высокие энергетические затраты организма на речеголосовую деятельность. Как правило, данные факторы сочетаются с различными вегетативными дисфункциями и невротическими нарушениями (тревога, страх, речевая неуверенность, нарушенная самооценка и др.).

Известно, что физиологической и энергетической основой речи является речевое дыхание, отличающееся своими физиологическими механизмами и * характерологическими особенностями от обычного дыхания (более глубокое и редкое, с коротким вдохом и удлиненным выдохом, зависит от произносимого речевого материала, подчинено воле и т.д.). Важную роль в формировании правильного паттерна речевого дыхания играет полноценное диафраг-мальное дыхание, которое, наряду с: обеспечением необходимого для организма газообмена в процессе речи: способствует развитию, координации и нормальной деятельности речевых функций, применяется для устранения избыточного психоэмоционального и мышечного напряжения, явлений гипо- и гипервентиляции.

Обучить человека речевому диафрагмальному дыханию традиционными методами сложно, так как данный процесс требует длительного времени и объективных критериев. Давно известно, что субъективный самоконтроль не исключает ошибок при выработке этого вида дыхания. В свою очередь, неправильное его формирование способствует сохранению уже имеющихся патологических стереотипов речевого дыхания, речи и поведения, обеспечивает поддержание невротических нарушений и психопатологии.

Анализ литературных данных свидетельствует, что в настоящее время проблемы речевого дыхания остаются актуальными и нерешенными, а работы, посвященные изучению физиологических механизмов речевого дыхания в норме и при патологии, в последнее десятилетие крайне немногочисленны. В существующих же работах не учитываются такие важные функциональные показатели организма, позволяющие расширить возможности изучения, диагностики и оптимизации речевого дыхания, как кардиореспираторные отношения и респираторная синусовая аритмия (РСА). Редко оценивается влияние уровня тревожности, невротизации и стресса. Между тем данные показатели играют важную роль в оценке функционального состояния, внутрисистемных и межсистемных отношений, адаптивных возможностей организма человека.

Сегодня в научно-исследовательской и лечебно-профилактической практике растет применение метода адаптивной саморегуляции с внешней обратной связью по показателям регулируемой функции. В отечественной литературе данный метод встречается под названиями биоуправление, нейробио-управление, биологическая обратная связь, а в зарубежной — biofeedback, self-regulation. Среди многочисленных его видов и направлений заслуженное внимание исследователей и практиков привлекают знакопеременное биоуправление по частоте сердечных сокращений и внешняя обратная связь по респираторной синусовой аритмии, доказавшие за многие годы практического использования свою правомочность и эффективность.

Для решения проблем формирования у пациентов навыков свободной речи без усилий и речевых судорог нами был разработан новый способ коррекции речевого дыхания и речи с использованием адаптивной саморегуляции по показателю респираторной синусовой аритмии. Получено два патента РФ на изобретение (Сметанкин, Вовк, Бурмистров, 1998; Сметанкин, Бурмистров, Вовк, 2000).

Апробация метода показала и наши послендние исследования, которые завершились в 2013 г. позволяют сделать следующие выводы:

1. Нарушения речевого дыхания, обусловленные заиканием, вегетативными дисфункциями, высокими психофизиологическими затратами организма на речевую деятельность (особенно в условиях высокого уровня невротизации, тревожности и стресса), характеризуются снижением участия диафрагмы в дыхательных актах, сдвигом вегетативного баланса в сторону симпатикотонии, отсутствием изменений биоритмологической структуры сердечных сокращений, синхронных с фазами дыхания (нарушение респираторной синусовой аритмии), ухудшением качества речи.

2. Применение адаптивной саморегуляции дыхания по респираторной синусовой аритмии — объективному количественному физиологическому показателю, позволяет восстановить и усилить механизмы функционирования внутри- и межсистемной синхронизации кардиореспираторной и речеобра-зующей систем, необходимой для обеспечения нормальной деятельности речевого дыхания, речи, социального поведения и, адекватного нагрузкам, функционального состояния

3. Курс адаптивной саморегуляции по показателю респираторной синусовой аритмии позволяет последовательно (от простого к сложному) сформировать новый устойчивый динамический стереотип речевого диафрагмального дыхания, адекватный функции голосо — и речеобразования.

4. Новые сформированные навыки диафрагмального дыхания (в процессе речевых нагрузок и без них) характеризуются особыми кардиореспираторны-ми параметрами:

• синхронизацией изменений частоты сердечных сокращений с фазами дыхательного цикла (увеличение частоты сердечных сокращений на вдохе и уменьшение её на выдохе);

• восстановлением соответствия возрастной норме средних за минуту показателей частоты сердечных сокращений;

• частотой дыханий от 6 до 8 (реже 5) в минуту;

• увеличением амплитуды респираторной синусовой аритмии в 1,5 и более раза по сравнению с исходным уровнем;

• проявлением респираторной синусовой аритмии в низкочастотной части спектра ритма сердца.

5. Оптимизация и коррекция речевого дыхания на основе нового навыка диафрагмального дыхания обеспечивает координацию речевых функций, формирование слитной, эмоционально окрашенной, свободной речи без усилий и речевых судорог.

6. Нормализация речевого дыхания, речи и психоэмоционального состояния, происходящая в результате применения адаптивной саморегуляции по показателю респираторной синусовой аритмии, сопровождается разрушением тревожного комплекса, устранением логоневротических нарушений, формиро ванием уверенного речевого поведения, повышением уровня социальной адаптации.

7. Использование объективного количественного физиологического критерия межсистемной интеграции — респираторной синусовой аритмии эффективно и правомочно для диагностики, оптимизации, коррекции и изучения речевого дыхания, речи, речевого поведения и функционального состояния человека в целом.

В результате проведенных исследований разработанные количественные критерии рассогласования нейрофизиологических механизмов управления психических, эмоциональных и вегетативных функций у лиц с нарушениями речевого дыхания.

Выявленные во время первичного обследования с помощью объективного физиологического количественного критерия межсистемной интеграции -респираторной синусовой аритмии, нарушения речевого дыхания, обусловленные заиканием, вегетативными дисфункциями, высокими психофизиологическими затратами организма на речевую деятельность (особенно в условиях высокого уровня невротизации, тревожности, стресса), характеризуется рядом признаков. Основными из них являются: снижение участия диафрагмы в дыхательных актах, сдвиг вегетативного баланса в сторону симпатикото-нии, отсутствие изменений биоритмологической структуры сердечных сокращений, синхронных с фазами дыхания (нарушение РСА), ухудшение качества речи.

Сочетание низких значений амплитуды РСА с высокими показателями ЧСС и увеличением частоты дыханий (как компенсаторный механизм на дефицит СОг в крови), а также пароксизмальный характер изменений ЧСС с резкими перепадами от максимальных значений к минимальным, не связанное с фазами дыхательного цикла, указывало на развитие гипервентиляционного синдрома, как проявления защитной реакции на гипоксические изменения мозга, нейроэндокринные и вегетативные дисфункции организма.

Ключевым звеном формирования патологического стереотипа речевого дыхания являются нарушения в эмоциональной и психической сфере. На это указывает невротические, тревожные и личностные нарушения, а также расстройства эмоционального поведения.

Важным патофизиологическим механизмом формирования патологического паттерна речевого дыхания является нарушение внутрисистемных и межсистемных механизмов саморегуляции и интеграции физиологических систем, необходимых для развития и нормальной деятельности речеобра-зующего аппарата (кардиореспираторной и речеобразующей). Кроме этого, патологические реакции речевого дыхания обусловлены, по-видимому, диз-регуляцией иерархически сложной координированной деятельности центрально-периферических, внутрикорковых, корково-подкорковых и межпо-лушарных взаимодействий, реализующих согласованное управление сенсорных, моторных, мотивационных, ассоциативных структур и вегетативных структур.

В результате длительного нарушения структурно-функциональной организации речевого дыхания и его паттерна в ЦНС формируется устойчивый патологический стереотип (УПС) речевого дыхания, речи и поведения со своими функционально ригидными связями и низкой способностью к обучению. Усугублению данного сформированного УПС способствуют такие факторы риска как акцентуированные и психопатологические черты характера, нейроциркуляторная дистония, гормональные дисфункции. УПС и усугубляющие его неблагоприятные факторы риска отчасти объясняют низкую эффективность (особенно в катамнестических наблюдениях) многих методологических подходов логопедов, фониатров и психотерапевтов, пытавшихся решить проблему речевого дыхания, без учета количественной оценки системных механизмов регуляции нарушенных функций до и после лечения.

Настоящим исследованием показано, что для дестабилизации и разрушения сформировавшегося УПС речевого дыхания, речи и поведения, целесообразно применять адаптивную саморегуляцию речевого дыхания с внешней обратной связью по объективному физиологическому показателю РСА. Введение в контур управления внешней обратной связи физиологического параметра межсистемной интеграции — РСА, позволяет испытуемому, используя свои резервные возможности, произвольно (целенаправленно), контролировать текущее состояние управляемой функции речевого дыхания. При этом в процессе речевого дыхания тонкая согласованная координация различных физиологических функций переводится с неосознанной сферы на уровень когнитивного контроля.

Выработка новых навыков и целенаправленного поведения обеспечивалась наличием положительной мотивации к обучению, волевого компонента, а также положительного и отрицательного эмоционального подкрепления, как главного условия активизации резервных возможностей, выработки нового условного рефлекса и фиксации временной связи в мозговых структурах. Важную роль при этом играют механизмы памяти и внимания, тесно связанные с ассоциативными структурами мозга и системными механизмами саморегуляции.

В основе формирования новых временных связей и навыков с использованием адаптивной саморегуляции по показателю РСА лежат механизмы внутрисистемной и межсистемной интеграции кардиореспираторной и рече-образующей систем организма, необходимые для обеспечения нормального состояния речевого дыхания, речи и социального поведения.

В формировании нового навыка речевого дыхания одновременно участвовали механизмы произвольного контроля и инструментального обуславли-вания. Эти механизмы, взаимно дополняя друг друга, способствуют ускорению вырабатываемого навыка.

Наше исследование показало, что необходимым условием приобретения нового навыка речевому дыханию является последовательность формирования различных стереотипов дыхания от простых к более сложным. Поэтому на первом этапе работы проводился адаптивный тренинг на выработку по показателю РСА нового устойчивого навыка диафрагмального дыхания с удлиненным, равномерным, плавным выдохом. В последующем, на базе этого сформированного навыка, вырабатывался новый динамический стереотип диафрагмального речевого дыхания по показателю РСА.

Статья подготовлена на материалах диссертации О.Н. Вовк